• Пресс-служба ТРО КПРФ

Юрий Белов: "Фашизация Германии — урок для мира"

Так сложилось, что январь стал чёрным месяцем в истории Германии, особенно её левых сил и рабочего класса. В январе 1919 года были зверски убиты вожди Ноябрьской революции 1918 года Карл Либкнехт и Роза Люксембург, а в январе 1933-го Гитлер стал канцлером, и началась фашистская диктатура. Как и почему это произошло?


Не претендуя на всестороннее освещение столь сложного вопроса, выскажем свои некоторые размышления, рассматривая его сквозь призму настоящего.

«Ещё плодоносить способно чрево, которое вынашивало гада» (Б. Брехт)

Двое из одного времени

Как сказал поэт, времена не выбирают, в них живут и умирают. Но каждый, родившийся в то или иное время, выбирает свою судьбу в объективно сложившихся обстоятельствах.

Эрнст Тельман (родился 16 апреля 1886 года) и Адольф Гитлер (родился 20 апреля 1889 года) формировались как личности в одно и то же время. А время было трагичным: Первая мировая война и тяжкие для Германии послевоенные годы — разруха в экономике, голод, казнокрадство и финансовое мошенничество, всеобщее озлобление, массовая преступность и безработица. Что объединяло немцев, так это чувство унижения их национального достоинства кабальными условиями Версальского мирного договора, продиктованного победителями: США, Англией и Францией.

И Тельман, и Гитлер были солдатами Первой мировой войны. Воевали храбро. Оба дважды ранены и удостоены боевых наград. И Тельман, и Гитлер — из народных низов: первый — сын мелкого лавочника, второй — мелкого чиновника. Выбор каждым из них своей политической судьбы состоялся в первые послевоенные годы. Тельман в 1918 году сражался на баррикадах Ноябрьской революции и в 1920 году в составе левого крыла Социал-демократической партии Германии (СДПГ) вступил в Коммунистическую партию Германии (КПГ).

Гитлер в 1919 году вступает в основанную слесарем Дрекслером партию. По его инициативе она с 1920 года и до мая 1945-го именовалась как Национал-социалистическая рабочая партия (НСДАП). С 1921 года Гитлер возглавил её и превратил напоминавший при Дрекслере дискуссионный клуб не более чем в 100 человек, в мощную политическую силу, круто изменившую судьбу не только Германии, но и всего мира.

Таким образом, Эрнст Тельман, будучи патриотом своей страны, выбрал путь убеждённого коммуниста — пролетарского интернационалиста. Гитлер — путь фанатичного фашиста, человеконенавистнического, буржуазного по социальной природе своей, расиста. Случайности в том не было. Идеи, понятия, различного рода социальные учения (а все они имеют классовую основу) существуют до рождения каждого из нас. Познавая окружающую нас действительность не только в границах своей страны, но и всего мира, мы как бы оказываемся перед безграничной витриной этих идей, понятий и учений. Выбирая те или иные из них в качестве ведущих, ценностных для нас, мы тем самым определяем свою жизненную позицию, то есть своё отношение к миру, истории, своему народу и иным народам, ко всему человечеству, к основным формам его существования (экономике, политике, науке, культуре).

Тельман и Гитлер были людьми весьма начитанными. Но читали и штудировали они разные книги.

Почему именно Гитлер стал фюрером Германии

Время подойти к главному вопросу заявленной темы — к основным причинам фашизации сознания немецкого народа. Конечно же, первой из них был «версальский диктат»: астрономическая сумма контрибуции, взимаемой с Германии, — 269 млрд золотых марок, что равно 100 тысячам тонн золота, и территориальные утраты — Эльзас, Лотарингия и др. Этот диктат довёл страну, и в первую очередь немецкий пролетариат, до массовой безработицы, нищеты и голода.

«Версальский диктат» воспринимался громадным большинством немцев, в том числе и рабочими Германии, как историческая несправедливость, что послужило почвой для националистических настроений. От них не были свободны и пролетарские массы. Можно утверждать: на национализме, доведённом до шовинизма, до нацизма, взросли культ Гитлера и вся мифология гитлеризма.

Национализм — испытанное средство маскировки эксплуататорских интересов крупного капитала, финансового прежде всего. Это веками проверенный метод создания в буржуазном обществе иллюзии единства нации перед внешними и внутренними её врагами. Внешние враги были очевидны. Что же касается внутренних, то они в фашистской пропаганде определялись по этническому (евреи, цыгане и славяне, русские в первую очередь) и идеологическому (коммунисты вкупе с социал-демократами) признакам.

Но нужна была ещё генеральная идея, пропаганда которой призвана не только объединить немецкую нацию, но и обеспечить её господство над миром.

И Гитлер не без помощи его высокообразованного окружения (Гесс, Лей, Розенберг, Хаусхофер, др.) нашёл такую идею — создание третьего рейха за счёт завоевания территориального пространства для великой Германии. В первую очередь за счёт покорения России и её расчленения. Труды Ницше, Юнга, Шпенглера, Хаусхофера получили своё новое прочтение в книге Гитлера «Майн Кампф». В ней написано: «Германия должна увеличить свою территорию на Востоке — в основном за счёт России».

Идейные и политические наставники Гитлера были людьми реальной политики. Они достаточно ясно сознавали роль рабочего класса в политической жизни страны. Не понаслышке они знали о росте влияния коммунистов в пролетарской среде. Внимательно анализировали итоги выборов в рейхстаг 6 ноября 1932 года. А они были таковы: нацисты получили 196 мест в рейхстаге, но потеряли 34 места по сравнению с выборами 1 июля того же года, то есть утратили 2 млн голосов; социал-демократы провели 121 депутата (в июле их было 133); за коммунистов проголосовало на три четверти миллиона больше, чем на июльских выборах, и в результате они получили 100 мест (было 89).

Потеря партией Гитлера 2 миллионов голосов была весьма ощутимой, в то время как рост авторитета партии Тельмана в массах стал для всех очевидным. Позиции Гитлера ослабели, рассеялась как дым легенда о непобедимости нацистов. Крупному капиталу нужно было торопиться: коммунисты набирали силу среди рабочих и безработных. Обладавший редкой политической интуицией и волей в достижении поставленной цели, Адольф Гитлер спешил ускорить события в свою пользу.

Правые силы Германии — в первую очередь, крупные финансовые и промышленные магнаты, националисты всех мастей (не только нацисты), военные (практически весь генералитет и офицерство) и, не в последнем счёте, одурманенные националистическим угаром мелкие собственники — филистеры, пролетарии, в основном из безработных, и крестьяне — все они желали падения Веймарской республики, связывая её с национальным позором немцев — кабальным Версальским договором. Все они желали создания сильной авторитарной Германии, внутренняя политика которой заключалась бы в том, чтобы покончить с «демократической ерундой», а внешняя — в том, чтобы отменить условия Версальского договора, воссоздать великую армию и вернуть стране при помощи военной силы «её место под солнцем».

Эти же цели преследовал и Гитлер, но он был готов идти дальше — к завоеванию фашизированной Германией мирового господства, установлению во имя этого рабства ХХ века, о чём скажем позже. Но, в отличие от всех правых сил, он имел влияние на массы и пользовался их поддержкой, несмотря на ослабление своих позиций по итогам выборов в рейхстаге в ноябре 1932 года.

...30 января 1933 года президент Гинденбург назначил Гитлера канцлером Германии. Путь к установлению в стране нацистской тирании был свободен. Можно сказать, что решающее большинство немцев поддержали фашистский диктат, не нарушая Веймарской Конституции. Никто тогда не мог представить полный политический портрет Гитлера, за исключением одного человека — Рудольфа Гесса. Не случайно именно Гитлера ознакомил он со своим эссе «Что должен представлять собой человек, которому суждено вернуть Германии её прошлое величие?». Эссе взволновало фюрера нацистской партии. Принцип фюрера был закреплён в её уставе в 1921 году. Особенно сильное впечатление произвёл на Гитлера политический портрет правителя Германии. Воспроизведём его.

«Когда от бывшего правительства не останется и следа, новую власть сможет установить лишь человек, вышедший из недр народа... Чем глубже корни диктатора в широких массах, тем лучше он понимает, как обходиться с ними в психологическом плане. Чем больше будут доверять ему рабочие, тем больше сторонников завоюет он среди этих наиболее энергичных слоёв населения (выделение наше. — Ю.Б.). Сам же он с массами ничего общего иметь не будет, поскольку, как любой великий деятель, он — прежде всего личность... В случае необходимости он не содрогнётся перед кровопролитием. Серьёзные вопросы всегда решаются кровью и железом... Для достижения своей цели он готов пожертвовать самыми близкими друзьями... Законодатель обязан обладать неумолимой решительностью и твёрдостью... Если понадобится, он должен топтать их... солдатскими сапогами».

Когда Гитлер читал эти строки, он ещё полностью не соответствовал представленному Гессом портрету великого политика. Но он страстно желал стать в полной мере похожим на этот портрет. И он стал соответствовать данному портрету, вплоть до каждой его детали. Он превзошёл его. Превзошёл по лицемерию и лжи. Они заполнили его внутренний мир, стали его сущностью. Гитлер, равно как и его подручные, лицемерил и лгал самому себе. Ложь и лицемерие были его правдой.

На память приходит сцена, описанная Л. Гинзбургом в его книге «Потусторонние встречи. Из мюнхенской тетради». (М., 1969.) Суть сцены в следующем: Гитлер и Гиммлер с немецкой педантичностью обсуждают рацион для заключённых в концлагере: достаточно ли будет одного яйца в день и удовлетворят ли заключённых ежедневно предназначенные им нормы мяса, молока, масла и т.д. Они лгали друг другу, самим себе без зазрения совести.

Именно такой фюрер (принцип фюрера был узаконен в 1934 году) необходим крупному капиталу Германии. В обстановке обострения экономического кризиса, когда всё более зримыми становились предпосылки социальной революции, германскому империализму нужна была смена парламентской формы буржуазной власти террористической её формой. Из всех реакционных идейных течений и политических движений, существовавших в рассматриваемое время, наиболее подходящим для германского империализма оказался фашизм. По расчётам империалистических стратегов, он мог решить двуединую задачу: удушить в зародыше пролетарскую революцию и установить мировое господство империализма Германии.

Время подтвердило верность характеристики фашистской диктатуры, что была дана на XIII пленуме Исполнительного комитета Коммунистического Интернационала (ИККИ): «Открытая террористическая диктатура наиболее реакционных, наиболее шовинистических и наиболее империалистических элементов финансового капитала». Финансовый капитал и сегодня правит бал во всех сферах жизни буржуазного общества. Реакционных империалистических элементов у него — хоть отбавляй.

Нацистский социализм и ультраимпериализм Каутского — Гильфердинга

Заметим, что к открытой террористической диктатуре гитлеровцы шли обходным путём, заигрывая с рабочим классом и мелкой буржуазией. Их пропаганда была в немалой степени изобретательной и спекулятивной. Для иллюстрации сказанного приведём два фрагмента выступления Гитлера перед рабочими, среди которых многие уже влачили нищенское существование, будучи безработными. Немало сочувствовало коммунистам. Шёл голодный 1929 год.

Гитлер начал свою речь интригующе: «Что такое интернационал? Кто должен быть интернационалистом? Конечно, немецкий рабочий. Он должен быть «братом» китайского кули, малайского пароходного кочегара, неграмотного русского сплавщика леса: все эти люди, видите ли, ближе ему, чем его немецкий работодатель. Дорогие друзья, не возражайте, вам действительно десятки лет рассказывали эти басни, и вы верили им. На самом же деле существует один-единственный интернационал, да и то только потому, что он построен именно на национальной основе, — это интернационал еврейских биржевиков, их диктатуры».

Обратим внимание на стиль речи. Он наступательный, полемический, с вызовом коммунистам: «Кто должен быть интернационалистом?» Примечательно, что оратор не называет ни одной профессии, требующей высокой квалификации (токарь, наладчик, машинист), да и география у него не случайно весьма далёкая от Германии (Китай, Малайя, Сибирь). Немецкого капиталиста называет работодателем-благодетелем. Кульминация данного фрагмента гитлеровского выступления заключена в его конце: в упоминании об интернационале еврейских биржевиков (запоминаются последние слова, к тому же ассоциируемые с биржей труда для безработных). В данном случае Гитлером используется любимый им приём под названием «дипломатия сильных слов». Начал с интернационала и завершил речь интернационалом, но сколь изощрённой была его ложь.

Речь фюрера нацистов, как правило, образна, метафорична: «Если бы шестьдесят миллионов обладали хотя бы только волей и национальным фанатизмом, оружие явилось бы из-под земли, из вашего сжатого кулака». Здесь мы видим прямое обращение к оскорблённому чувству национального достоинства немцев (никто из них не забыл Версаль). Речь Гитлера всегда была пафосно обвинительной. Как вспоминает известный социал-демократ К. Гейден, «указательный палец оратора, словно хищная птица, устремляется на слушателей, каждый из них чувствует себя ответственным за жизнь немецкой нации».

И в то же время он выглядел свойским парнем, человеком с улицы: «При желании умел приноровиться к каждому и вёл себя с ним так, что тот принимал его за своего». Фашистская пропаганда была далеко не всегда столь примитивной и грубой, какой она представлялась советскому человеку с киноэкрана и в печати. Она преимущественно велась опытными и сильными ораторами, владевшими искусством оболванивания масс, доверчивых, наивных, неискушённых в политике людей. На них действовал и нацистский примитив, которого тоже было с избытком.

Геббельс — фюрер гитлеровской пропаганды — хорошо знал своё дело: отравление патриотического чувства честного обывателя ядом национализма. Это он разработал основные принципы формирования фашистского сознания: простота выражений, побольше простых лозунгов типа «Германия — превыше всего», агрессивность тона (всегда только нападать), врагов называть сразу и повторы, повторы, повторы. Отдельно выделим героизацию насилия, доведённую до изуверской эстетизации. Всё это в полной мере выражалось в отношении к нашей стране. Как пример тому может служить маршевая песня — гимн «Гитлерюгенда». Её автор — фюрер немецкой молодёжи Бальфур фон Ширах.

Дрожат одряхлевшие

кости

Земли перед боем святым,

Сомненья и робость

отбросьте!

На приступ!

И мы победим!

Припев:

По прошлому прочь

ностальгию!

Мы вдребезги мир

разобьём!

Сегодня мы взяли Россию!

А завтра всю землю

возьмём!..

Нет жертвы,

что нас остановит,

И мы за ценой не стоим,

Россию мы выкупим

кровью,

И кто не за нас,

те — враги.

Так пусть обыватели

лают.

Нам слушать их бредни

смешно!

Пускай континенты

пылают,

А мы победим всё равно!

Но пропаганда насилия не была лобовой. Она велась с хорошим знанием психологических механизмов внушения. В частности, об этом свидетельствует секретное выступление Гитлера перед представителями немецкой прессы (ноябрь 1938 года). Вот извлечение из него: «Сила обстоятельств была причиной того, что я многие годы говорил только о мире, но затем появилась необходимость постепенно психологически перестроить немецкий народ и не спеша внушить ему, что существуют дела, которые, если их не разрешить мирными средствами, надо разрешить с помощью силы. Но для этого было необязательно пропагандировать насилие как таковое. Потребовалось освещать для немецкого народа определённые внешнеполитические события таким образом, чтобы его внутренний голос постепенно сам стал взывать к насилию».

Немецкие рабочие долгое время не могли разглядеть своих врагов в нацистах. В их сердцах находили отклик патриотические и демагогические речи пропагандистов НСДАП. Ожесточённые от отчаяния — от безработицы и нищеты, — они готовы были искать врагов в «жирных котах», как называли нацистские ораторы владельцев универсальных универмагов, витрины которых рекламировали изобилие продуктов питания, недоступных для живущих впроголодь немцев.

К тому же программа гитлеровской партии многими своими демагогическими положениями отвечала настроениям немецких пролетариев. Например, они всей душой принимали такие требования программы нацистов, как отмена нетрудовых доходов, делёж прибыли крупных промышленных предприятий с государством, ликвидация земельной ренты и спекуляции землёй, введение в закон смертной казни изменникам, ростовщикам и спекулянтам, передача универмагов в общественную собственность и в аренду мелким торговцам по низкой цене. Также многим в рабочей среде весьма импонировало соединение в партии Гитлера национализма и социализма. Если национализм, принимаемый большинством за патриотизм, был популярен благодаря Версалю, то социализм — благодаря небывалому кризису и примеру пролетарского Октября в России.

Лишь рабочие с развитым классовым сознанием понимали, что в гитлеровском социализме не было, по выражению Сталина, и атома социализма. То же самое можно сказать и о национализме — не было и не могло быть в нём и грана патриотизма. Но развитым пролетарским сознанием обладало явное меньшинство рабочих Германии, большинство их, увы, находилось во власти мелкобуржуазного сознания. Именно оно, это большинство, с наивным доверием, по невежеству, приняло гитлеровский лозунг «Социализм без гражданской войны». Для чего, по фюреру нацистов, необходимо единство нации и никакой классовой борьбы. И данному обману верили, верили фанатично...

Игра на термине «социализм», на его притягательной силе для рабочих, выдвижение — наряду с этим термином — примата их национальной принадлежности, то есть социализм для избранной расы господ — нации немцев, — вот что в конце концов позволило Гитлеру одурачить народ Гёте, Вагнера, Гегеля, Гейне, Бетховена и Баха. Как говорил писатель Юлиан Семёнов, Гитлеру удалось разыграть низменную карту — возложить вину за то, что в стране нет хлеба и маргарина, на евреев и коммунистов. И ведь ему поверили. Нет, не все, но большинство, одурманенное национализмом.

Писатель высказал и другую мысль, весьма актуальную сегодня: «Доктрина национал-социализма рассчитана на лентяев. На людей слабых и малообразованных, склонных находить простые ответы на сложные вопросы социальной жизни. Таких оказалось, увы, большинство. Именно оно с восторгом откликнулось на первомайскую речь Гитлера, когда он ещё только крался к власти. Он вещал на митингах в 60, в 100 тысяч человек: «Германский народ должен вновь себя познать. Миллионы людей, расколотые на разные профессии и искусственные классы (выделение наше. — Ю.Б.), обуреваемые сословными предрассудками и классовым бе-зумием и разучившиеся понимать друг друга, должны вновь найти путь к взаимному пониманию».

Рабочий класс Германии жестоко поплатился за своё невежество: он не только возвёл человека с пещерной философией на пьедестал высшей власти, но и в большинстве своём (да, опять в большинстве) принял её и следовал ей. Для пролетариев, ставших солдатами третьего (фашистского) рейха в полном соответствии с «народной философией» Гитлера, германцы являлись «высшей человеческой расой на земле». Это было кредо гитлеровского социализма — социализма только для немцев. Расовый социализм, в котором (ещё раз повторим слова Сталина) нет и атома социализма.

Социализм без гражданской войны, то есть без классовой борьбы между пролетариатом и буржуазией, не был открытием Гитлера. Начало распространению данного тезиса в германском обществе положили идеологи немецкой социал-демократии в конце XIX — начале ХХ века: Бернштейн, Каутский, Гильфердинг. Они и проложили дорогу германскому фашизму через так называемый гуманный социализм, парламентский социализм с «чистой» демократией.

Каутский и Гильфердинг в противовес ленинской теории империализма разработали и пропагандировали свою теорию ультраимпериализма, согласно которой исчезает неравномерность капиталистического развития в разных странах. Исчезает и конкуренция не на жизнь, а на смерть между монополиями. Все они сливаются в гигантскую сверхмонополию, следствием чего явится ликвидация противоречия между трудом и капиталом. Классовая борьба прекращается — формируется общество без классов. Наступает эра «чистой» демократии со стерильной парламентской борьбой.

Ещё К. Маркс и Ф. Энгельс предупреждали немецких социал-демократов об опасности парламентского кретинизма, но всё оказалось тщетным. Именно упомянутый кретинизм довёл Германию до фашизма. Можно сказать, путём буржуазной демократии Гитлер пришёл к власти. Империалистический капитал сделал ставку на его партию, дабы остановить назревавшую пролетарскую революцию.

Что до социалистов и социал-демократов, то они в 60—70-е годы ХХ века перевели свои партии на рельсы либерализма в угоду финансовому капиталу. Возможен ли рецидив фашизма в нынешнем империалистическом мире? Думается, что это вопрос риторический.

В результате отказа руководства Социал-демократической партии Германии осудить социал-шовинизм II Интернационала он, этот социал-шовинизм, появился в новом обличье — национал-социализма гитлеровской партии. Именно это послужило причиной попустительству фашизму со стороны «вождей» СДПГ.

Пролетарский вождь Эрнст Тельман

Гитлеру и его идеологам оставалось пустить в ход испытанную технологию социальной демагогии — обещать каждому своё и быть, о чём ещё скажем, для каждого своим. Удалось пропагандой «бескровного» социализма обмануть многих, и прежде всего многих из рабочей среды.

Поразительно точное объяснение этому дал Эрнст Тельман. Он одним из первых, если не первый, ещё в январе 1924 года писал: «У Германии появился смертельный враг; имя его национал-социализм. Он одет в рабочую робу и говорит корявым языком улиц. Он прост, сердечен, в меру сентиментален, в меру суров. Он романтичен и прагматичен. Он истинный немец... Только что перед всем миром была разыграна трагедия русской гражданской войны, но господин Гитлер обещает бескровный социализм, — немецкий бескровный социализм, — а такой штуки у нас ещё не пробовали. Скажу вам так, товарищи: если такой социализм возможен, то лишь в будущем. А пока я скажу вам — что произойдёт: социализм господина Гитлера не будет бескровным, и немецкая кровь прольётся на фронтах новой мировой войны».

Пророческое предупреждение. На это способен человек, видящий лицемерие, прикрываемое высокими словами, и знающий цену обмана доверчивых и простодушных. Иными словами, обладающий умением разглядеть коварство и вероломство торгующих популярными идеями социализма и защиты отечества и превращающих их в разменную монету. Что послужило основой для выработки у Эрнста Тельмана такой способности и такого умения?

Думается, что это прежде всего природный дар наблюдательности и многолетняя жизнь среди немецких пролетариев не в роли стороннего наблюдателя, а будучи сам пролетарием. Он в 16 лет вступил в СДПГ (Компартии Германии ещё не было) и насмотрелся на её пропагандистов, нёсших в массы идею классового мира. Эрнст, работая портовым грузчиком, помощником кочегара, транспортным рабочим, а в годы безработицы — носильщиком и подёнщиком, пропитался протестным настроением живущих продажей своей рабочей силы. Это коренным образом отличало его от Адольфа Гитлера, который в молодости согласен был вести полуголодную жизнь свободного художника (будучи не принят в соответствующие учебные заведения изобразительного искусства), лишь бы не заниматься физическим трудом. Его он считал унизительным для своей исключительной личности.

Дар наблюдательности сочетался у Тельмана с даром человека революционного действия, организатора массовых акций. В юношеские годы он стал уже одним из организаторов молодёжного профсоюзного движения в Германии, в 26 лет возглавил Общегерманский профсоюз транспортных рабочих. В 1918-м, когда ему шёл 33-й год, он с присущей ему революционной энергией принял участие в Ноябрьской революции и уже в который раз (!) убедился в предательской роли вождей германской социал-демократии.

Через три года после вступления в ряды молодой Коммунистической партии Германии, в 1923 году, Эрнст Тельман руководит Гамбургским восстанием. И в том же году Адольф Гитлер устраивает пивной путч в Мюнхене.

Один — Э. Тельман — борется за власть человека труда, другой — А. Гитлер — за власть человека по имени Гитлер. Между ними пропасть: первый связывает свою судьбу с Трудом, второй — с Капиталом.

Как сказали бы сейчас, Эрнст Тельман стал культовой фигурой среди рабочих и коммунистов Германии. Естественным было его избрание заместителем Председателя ЦК КПГ в 1924 году. В том же году он был избран депутатом рейхстага и был им до 1933 года.

С юности усиленно, можно сказать, со страстью Эрнст Тельман занимался самообразованием: штудировал труды классиков марксизма-ленинизма и проходил суровую школу приложения полученных знаний к быстро менявшейся действительности. Эту школу с полным правом назовём школой живой диалектики. Тельман на III конгрессе Коминтерна (1921 года) слышал Ленина. В 1924-м он был избран членом Президиума ИККИ и до ареста в 1933 году был на всех пленумах и конгрессах Коминтерна. Часто в рабочем порядке общался со Сталиным.

Эрнст Тельман являет собой первого крупного пролетарского вождя новой формации — из рабочих-интеллигентов.

Таких, как Тельман, с появлением в послевоенное время на Западе «золотого миллиарда» становится всё меньше и меньше. Транснациональные корпорации за счёт нещадной эксплуатации народов и ресурсов Африки, Азии, Латинской Америки, а с 1991 года — России и всех бывших союзных республик получили возможность обеспечить для трудящихся масс стран «золотого миллиарда» значительно более льготные условия социальной жизни, чем у их собратьев в «третьем мире».

Это стало основой и для еврокоммунизма, чьи метастазы до сих пор сохранились в сознании людей труда ведущих стран капитала. Речь идёт не о рабочих, получающих хорошую зарплату, а о рабочих, получающих очень хорошую зарплату, образующих слой рабочей аристократии, разделяющих оппортунистическую идеологию, предавших свой класс и считающих себя «средним классом».

Но положение начало неуклонно меняться с развалом СССР и прекращением действия примера реального социализма. Начала сворачиваться социально ориентированная политика под напором массовой миграции. Кризис буржуазного общества обостряется. Настроения наёмных трудящихся радикализируются. Пролетарии типа Тельмана в ближайшем будущем перестанут быть редкостью.

Но нельзя забывать и того, что капитал держит на цепи их антиподов — нелюдей типа Гитлера.

Сталин:

«Нужно решительно поддержать Тельмана»

Надеемся, что даже краткое изложение политической биографии Эрнста Тельмана говорит о рабочем классе Германии как о классе, достойном уважения, коль он был способен выдвинуть из своей среды такого политического вождя, как Тельман. Он навсегда останется в нашей памяти и памяти наших потомков с крепко сбитой фигурой гамбургского докера, с согнутой в локте правой рукой и крепко сжатым кулаком — «Рот фронт!»

Его знали и любили не только в широкой рабочей среде, но и в среде антифашистской интеллигенции — такие виднейшие её представители, как Бертольд Брехт, Иоганес Роберт Бехер, Анна Зегерс, Эрнст Буш, Лион Фейхтвангер...

Тельман был именно пролетарским вождём, на дух не переносившим ни соглашательства с буржуазной властью под видом вынужденных, так сказать, компромиссов с ней, ни псевдореволюционности левачества. На непримиримой борьбе с последним стоит остановиться особо, так как от её исхода зависела судьба Компартии Германии.

Тельману очень нелегко было вести эту борьбу: его противников — Маслова и Рут Фишер, захвативших руководство в КПГ, поддерживали ряд видных представителей ИККИ, и в их числе некоторое время и Сталин. В уникальной книге-исследовании «Политбюро ЦК РКП(б) — ВКП(б) и Коминтерн. 1919—1943. Документы» (М., 2004) представлена драма противостояния Тельмана с его идейными противниками.

Читаем:

«Документ №137

Из протокола №61 заседания Политбюро ЦК РКП(б) 10 января 1924 г.

Слушали: 13. О деле Маслова

Постановили: а) Принять к сведению единогласное постановление комиссии Коминтерна и ЦК РКП, оправдавшей т. Маслова по обвинению в политической неблагонадёжности.

б) Согласиться с мнением большинства комиссии Коминтерна и ЦК РКП(б) по вопросу о возвращении т. Маслова на работу в Германию.

Примечание

Вопрос об обвинении А. Маслова (И. Череминского) в политической неблагонадёжности... призвана была решить специальная комиссия Политбюро ЦК РКП(б), возглавляемая Сталиным... Сталин считал германских леваков людьми, которые могут лучше работать в руководстве КПГ, чем Брандлер и Тальгеймер, которые повинны-де в серьёзных правооппортунистических ошибках (в последнем Сталин был прав. — Ю.Б.)... Сталин считал, что Маслов может быть руководителем... КПГ...»

Каково это всё было пережить Тельману, не сдавая своих позиций: А. Маслов и Р. Фишер опасны для КПГ.